многоликий катманду


Многоликий Катманду - столица Непала.

 

Признаюсь, я влюбилась в Катманду не сразу.

Мои первые поездки в Непал, связанные с добычей очередной индийской визы, обычно длились ровно столько, сколько требовалось для ее обретения – 10-15 дней – после чего я поспешно уносила оттуда ноги в хорошо знакомую, благодушную Индию.

 

Несмотря на то, что по прибытию в долину Катманду я неизменно испытывала ощущение эйфорической легкости и свободы, суетливый, многолюдный, пыльный город как будто выталкивал меня, и высиживать визу я обычно отправлялась в пригород под названием Холмы Нагарджуны, где посреди буйной природы раскинулись коттеджи Ошо Тапована – центра популярного в 80-е годы индийского мастера Ошо.

 

Местность была сакральной. По преданиям, великий буддийский мистик Нагарджуна провел на этих безлюдных холмах, покрытых густым лесом, бессчетное множество лет – постигая глубины собственного сознания, составляя свои нетленные трактаты, которые и по сей день служат последователям буддийской Махаяны духовным путеводителем.

 

Возвращаясь с Холмов Нагарджуны в город, я пробегала по узким, кривым, переплетенным между собой улочкам Тхамеля – старого района города, который служит пристанищем для большинства туристов, приобретала какую-нибудь дешевую обновку, заглядывала в лучший книжный магазин «Пилигрим», обходила знаменитую буддийскую ступу, что на окраине Тхамеля, и совершала ритуальную прогулку по площади Катманду Дарбар – площади перед старым королевским дворцом, усеянной великолепными храмами. Больше, как мне казалось, в городе делать было нечего.

 

Знаменитый Обезьяний храм на холме на одной их окраин Катманду я успела посетить еще в свой первый приезд, и к повторным визитам туда меня не тянуло. Вспоминаю, что к нему вели крутые нескончаемые ступени, а вокруг на склонах резвились стаи обезьян. Можно было догадаться, что их туда притянуло милосердие многочисленных паломников, которые подкармливают их.

 

Сам храмовый комплекс выглядел весьма запущенным. Помню только, что в одном из его залов мое внимание надолго приковала к себе статуя спящего Будды – умиротворение и блаженство его лика и позы – и еще горсточка монахов, живущих рядом с храмом и, судя по окружающей запущенности, не слишком ревностно исполняющих свои обязанности по уходу за святыней.

 

Так что самыми активными обитателями храма были обезьяны, что вполне оправдывает его название. Кроме того, присутствие обезьян при буддийском храме показалось мне глубоко символичным, ведь это Будда сравнил человеческий ум с обезьяной.

 

Суетливые, неугомонные приматы явились для меня живым напоминанием о наших человеческих страданиях, порожденных озабоченным мирскими потребностями, вечно беспокойным, некультивированным умом.  

Многоликий Катманду - столица Непала.

 

Еще в свои первые визиты в Катманду я слышала о знаменитой буддийской ступе Боднатх и древнем шиваитском храме Пашупатинатх, но желания посетить их не испытывала – не находила внутри себя того интуитивного отклика, который обычно служит для меня индикатором искренности моих побуждений, особенно, если это касается религиозных объектов или мест паломничества.

 

Я вспоминаю, что, порой, теряясь в хитросплетениях тхамельских улочек, сливаясь с хаотичным потоком людей, велорикш, мотоциклов, машин и коров, я с каким-то болезненным любопытством разглядывала обшарпанные, потемневшие от времени и погоды фасады старых непальских жилищ.

 

Они представляли собой тесно прилепившиеся друг к дружке двух-трехэтажные кирпичные постройки с деревянными ставнями вместо стекол в верхней части окна и украшенной тонкой резьбой деревянной заставкой – в нижней. Вдоль верхних этажей тянулись узкой террасой балкончики с резными перилами и изящными подпорками, поддерживающими их. Через открытые ставни, порой, можно было видеть закопченный до черноты потолок комнаты, из чего нетрудно было заключить о царящей внутри нищете.

 

Такие улочки, как правило, как ручейки стекаются к небольшой, выложенной камнем площади, где красуется индуистский храмик – один или несколько. Вокруг храмика прямо на каменных плитах раскинулся базар. Храмики эти, часто скрывающиеся под многоярусными пагодами, похожими на стоящие друг у друга на шляпке грибы, обычно обильно украшены деревянной резьбой с изображением божеств или замысловатой эротики.

 

Многоликий Катманду - столица Непала.

 

Перед их входом часто можно увидеть сверкающие бронзовые статуи мифических полуживотных-получудищ – защитников божества – со свирепо оскаленными пастями, дико выпученными глазами и угрожающе растопыренными крыльями. При этом фасады их часто выглядят замызганными, крыши-пагоды или купола обильно покрыты росписями птичьего помета, а внутри, в до жути закопченном полумраке святилища таинственно подрагивает огонек масляной лампы.

 

Тут же, рядом с храмом идет бойкая торговля: овощами, специями, а также цветочными гирляндами, благовониями и глиняными масляными лампами для храмовых подношений. Мясные лавки обычно скрываются в лабиринтах близлежащих убогих кварталов, и вид у них настолько зловещий, что можно получить шок на всю оставшуюся жизнь. 

 

 Я думаю, что зрелище этой немыслимой нищеты и запущенности, граничащей с дикостью, вызывавшие у меня в мои первые приезды в Катманду чувство жалости смешанное с отвращением, и было причиной моего бегства в Холмы Нагарджуны.

    

Спустя около 10-ти лет я снова зачастила в Катманду и неожиданно для себя обнаружила его намного привлекательнее: то ли город стал чище и приличнее, то ли что-то изменилось во мне. Скорее всего, произошло и то, и другое. За 8 лет жизни в Индии я, несомненно, приобрела необходимую закалку, так что нам с Катманду, наконец, суждено было познакомиться поближе.

 

Базарный, кипящий жизнью Тхамель показался мне теперь родным домом.

Приторно приветливые торговцы, на каждом шагу зазывающие тебя в свои магазины или лавки обмена денег; подозрительные типы, теряющиеся в толпе и бубнящие себе под нос, как мантру: «гашиш, гашиш»; прилипчивые уличные разносчики, увешанные, как новогодние елки, ожерельями или тычущие тебе под нос флейты, саранги, тигровый бальзам, цветастые мешочки и прочую ерунду и преследующие тебя иногда на протяжении целого квартала; совершенно дикие на вид велорикши и нищие, обступающие тебя на каждом перекрестке… Все это теперь казалось всего лишь уличным театром и больше не отталкивало, а скорее, забавляло.

И невольно вспоминались слова, вышитые на футболках, продающихся в магазинах Тхамеля:

No rickshaw

No hashish

No tiger balm

No change money

No problem

 

Многоликий Катманду - столица Непала.

ХРАМ ШИВЫ

Наконец меня по-настоящему потянуло в древний храм Шивы – Пашупатинатх.

Я благополучно добралась до него на городском микроавтобусе, но совсем не была готова к разочарованию, которое постигло меня у входной арки храма.

Меня остановили охранники-полицейские.

- Иностранцам внутрь входить не разрешается.

- То есть, как не разрешается? Почему? – возмутилась я.

- Не разрешается.

Мне не верилось и не хотелось сдаваться.

- Вы можете мне объяснить, почему? – допытывалась я у преградившего мне дорогу человека в униформе и с автоматом за плечом.

- Нельзя. Не разрешается, - тупо повторил он.

- Почему?

На это он ответа, как я поняла, не знал.

 

За годы жизни в Индии я успела довольно глубоко и по большей части через личный опыт войти в контакт и искренне полюбить многих индуистских божеств. Шива – символ чистого сознания, основоположник всех видов тантры и йоги, великий аскет, вечно пребывающий в состоянии божественного транса – стал одним из них.

 

Я часто посещала храмы Шивы в Индии, и со временем эти посещения стали для меня своего рода духовными свиданиями. Я приносила с собой свежие цветы и благовония, совершала ритуал подношения, читала мантру и молитвы Шивы… А тут меня не пускают в храм!

 

Едва не плача от возмущения и обиды, я ворвалась в помещение охраны и обратилась к одному из охранников, который казался среди них главным.

- Понимаете, я люблю Шиву! – страстно выкрикнула я. – Я давно живу в Индии, и бывала во многих его храмах! И сюда я пришла не просто так, я хочу совершить пуджу! Почему меня не пускают?

 

Мне в ответ сочувственно улыбались, с пониманием кивали головой:

- Извините… Иностранцам нельзя…У нас правила… Очень сожалеем…

Я не могла согласиться с их несправедливыми правилами и продолжала умолять:

- Пожалуйста… Поймите меня…

 

Но охранники были неумолимы. Еще несколько минут гневно маршируя перед аркой и косо поглядывая на массивный позолоченный зад статуи быка Нанди, -- преданного Шиве священного быка, служащего ему средством передвижения и олицетворяющего его физическую силу, сидящего перед входом во все храмы Шивы – я размышляла:

Правила! У них правила! А кто создал эти правила? Те же тупые, ограниченные хранители обрядов, которые когда-то в древности презирали самого Шиву, обзывая его чумазым бродягой, и против которых он сам бунтовал! Я кипела от возмущения и обиды, хотя четко понимала, что для самого Шивы не существует ни национальных, ни религиозных различий, потому что он есть изначальный Свет и Любовь, составляющие основу бытия, присутствующие в каждой живой душе, и находится за пределами каких-либо правил, ограничений и различий, созданных людьми.

 

Спустя некоторое время я смирилась со своей участью и поняла, что бывают случаи, когда нет необходимости совершать какой-либо намеченный благой поступок – самого намерения, если оно чистосердечное, вполне достаточно.

Я поняла, что моя пуджа уже свершилась где-то на тонком плане, в моем духовном сердце. А еще до меня дошло, почему были созданы эти так возмутившие меня правила – чтобы защитить намоленную веками святыню от набегов бестолковых туристов, для большинства которых этот храм – всего лишь любопытный объект старины.

 

Наконец на меня снизошел покой. Восприняв это как благословение Шивы, я поднялась на вершину холма, откуда хорошо виден весь комплекс, и, почтительно сложив ладони, поприветствовала позолоченную крышу главного храма: Ом намах Шивайя!

 

Храм Пашупатинатх посвящен Шиве – покорителю зверей. Это означает, что Шива обуздал и превзошел низкую животную природу в себе.

 

Оттуда, с вершины холма, я увидела у стен храма площадку, выложенную камнем, на которой толпились люди: непальцы, иностранцы. Густые клубы дыма, устремляющегося в небеса, говорили о том, что на площадке совершают священный ведический ритуал – ягья.

Я решила поприсутствовать, спустилась на площадку и увидела, что там одновременно совершалось три таких ритуала. У каждого жертвенного огня сидел нанятый непальскими семьями брамин-профессионал – знаток мантр, молитв и тонкостей проведения ритуалов.

Сами заказчики ритуалов – кто разгуливал вокруг, а кто сидел на коврике у жертвенного священного огня, пожирающего под бормотание брамина то щепотку риса, то ложку топленого масла, то пучок ароматной травы или горсть сухих кореньев…

 

 

Многоликий Катманду - столица Непала.

БОДНАТХ СТУПА

Боднатх ступа или Бодха, которая также находится на одной из окраин Катманду, недалеко от храма Пашупатинатх, потрясла меня, прежде всего, своими габаритами.

 

Она оказалась действительно гигантской, и, похоже, в течение веков не раз надстраивалась. По стилю она очень напоминала другие крупные ступы Катманду: была такой же глазастой, хотя и более лаконичной.

От ее подножия в нескольких местах к верхнему ярусу ведут ступеньки, а перед ступеньками на небольших площадках в каменных нишах приютились вытесанные из камня изображения божеств: как буддийских, так и индуистских. Это явно говорит о том, что в Непале различие между этими двумя религиями невелико, и враждебные противоречия, обычно навязываемые религиям политиками, им чужды.

 

По окружности Бодха плотно застроена жилыми домами, гест-хаусами, мелкими тибетскими монастырями, ресторанами, магазинами и кафе. Живут возле нее в основном тибетцы. Здесь всегда многолюдно: тибетские бабушки и дедушки бойко маршируют вокруг ступы, бормоча мантры и раскручивая в руках миниатюрные молитвенные барабанчики, непальские парочки воркуют, сидя на площадках верхнего яруса или неторопливо прогуливаясь по нему. А суетливые иностранные туристы, как и везде, прицеливаются своими камерами к наиболее интересным для них объектам и фрагментам непальской жизни и культуры.

 

Многоликий Катманду - столица Непала.

КУМАРИ

Еще одно уникальное открытие подарил мне Катманду – культ почитания божественной девственницы – Кумари.

 

Своими корнями этот культ уходит к буддийской традиции Ваджраяна, которая является практической частью буддийской Махаяны. При помощи таинственных предсказаний и астрологических расчетов находят девочку от 4-х до 7-ми лет из секты Сакья и подвергают ее многочисленным замысловатым тантрическим тестам.

 

Предварительный тест включает в себя 32 атрибута совершенства богини, начиная с цвета глаз, формы зубов и звучания голоса. Потом составляют ее гороскоп, за которым следует испытание на бесстрашие. Девочку закрывают в темной комнате наедине с устрашающими атрибутами богини, как, например, разбросанные повсюду головы мертвых буйволов. Затем танцоры, скрывающиеся под вызывающими ужас масками демонов, затевают вокруг нее дикие пляски, производя одновременно леденящие кровь звуки.

 

Истинная богиня при виде всех этих ужасов останется невозмутимой. Последний тест, которому подвергают живущую богиню и который подобен тесту подтверждения перерождения Далай Ламы, заключается в ее отборе одежды и украшений, которыми пользовалась ее предшественница. Прошедшую все эти испытания девочку провозглашают Кумари Дэви – живущей богиней.

 

На площади Катманду Дарбар стоит изящный дворец, где маленькая богиня обитает, скрытая от посторонних глаз, окруженная преданной свитой. Здесь ее посвящают во все тонкости священного тантрического этикета и воздают ей надлежащие почести.

 

Покидать дворец ей запрещается. Лишь 11 раз в год, в особые дни, ее выносят на паланкине – разодетую в богатые наряды, экзотично загримированную, в массивной короне, украшенной драгоценными камнями, обвешанную многочисленными ожерельями и гирляндами цветов – к народу, желающему получить ее благословение.

 

Божественность Кумари испаряется с первым месячным циклом, после чего ее возвращают семье и принимаются за поиски следующей.

Население Непала составляют сотни мелких этнических групп, имеющих свою уникальную культуру и традиции, которые зачастую противоречат одна другой. То, что позволено и считается добродетелью одной мелкой культурой, может быть непозволительным грехом для другой.

 

Отсюда непальцы так терпимы и открыты к самым противоречивым культурным проявлениям. Создается впечатление, что в этой стране почти все позволено. Наверняка это мирное сосуществование множества различных и сходных культур, ощущение свободы нравов, дешевизна гашиша, чарующая или шокирующая экзотика и способствующая расслаблению дружелюбная атмосфера и привлекли сюда в начале 60-х толпы хиппи, которые так полюбили Катманду, что провозгласили его своей восточной столицей.

 

Рядом с площадью Катманду Дарбар есть переулок под названием Фрик-стрит. Название говорит само за себя. Здесь и теперь в уличных кафе заседают, покуривая джойнт, ветераны этого славного культурно-освободительного движения, не предавшие своих идей – такие же неторопливые и длинноволосые, но уже седые и изрядно потрепанные кайфом. Здесь до сих пор из окон гест-хаусов и ресторанов доносится музыка «Битлз», «Роллинг стоунз», «Пинк Флойд», «Лед Зеппелин».

 

Многоликий Катманду - столица Непала.

 

ॐॐॐ

 

Итак, я открыла для себя Катманду – динамичный, полусредневековый-полусовременный город с его богатейшим культурным наследием и абсолютно абсурдной на первый взгляд политической жизнью, благодаря которой он временами становится мятежным.

 

Во время моих регулярных визитов с 2004 по 2008 годы я часто бывала свидетельницей погромов, забастовок и массовых демонстраций, которые, как правило, заканчивались комендантскими часами.

 

Сказать, что все это было страшно и опасно, не могу. Город патрулировали улыбчивые военные, и правила комендантского часа распространялись только на местное население. Туристы могли свободно разгуливать по опустевшим, безжизненным улицам. Недостатка в еде и жизненно необходимых товарах не ощущалось. В закоулках и внутренних двориках Тхамеля продолжали работать рестораны и магазины, куда туристов часто вежливо эскортировали военные.

 

В эти свои визиты я сблизилась и с непальцами – народом дружелюбным, открытым, трудолюбивым и целеустремленным. Как и индийцы, непальцы с легкостью устанавливают с гостями своей страны дружеский контакт.

Если живешь в Тхамеле, например, больше недели, торговцы из соседствующих магазинов очень быстро перестают воспринимать тебя за оголтелого туриста и потенциального покупателя, на котором можно сделать деньги. Ты становишься как бы частью их коммуны, чем-то вроде дальнего родственника. Тебе начинают бескорыстно помогать, советовать, где можно выгоднее сделать покупки, дешево и вкусно питаться. Тебя принимают,  быстро привыкают к твоему присутствию, и когда наступает время твоего отъезда, при расставании искренне печалятся. Как и индийцы, непальцы очень привязчивы и верны своим дружеским чувствам.

 

Подружившись в 2004 году с Махешем Бхаттараи – молодым продавцом из соседствующего с моим гест-хаусом магазина, торгующего расшитыми футболками, я искренне прониклась его судьбой.

 

Махеш, которому на то время было 24 года, оказался выходцем из бедной брахманской семьи. Еще в юности он взбунтовался против кастовых и религиозных традиций семьи, считая их бессмысленным ритуализмом и самообманом, распростился с застойной жизнью родной деревни и подался в многообещающий Катманду.

 

Работая в магазине и следуя примеру других продавцов, Махеш выучил сначала испанский, а потом японский языки, потому что часто покупатели из этих стран плохо владеют английским. На протяжении нескольких лет он исправно посещал бесплатные курсы языков при посольствах этих стран, которые для удобства работающих студентов начинаются в 6 утра.

Познакомившись благодаря Махешу с другими продавцами и хозяевами тхамельских магазинов, я была удивлена, узнав, что большинство из них, не считая английского, владеют на разговорном уровне еще двумя или тремя иностранными языками. Через несколько лет Махеш Бхаттараи оставил работу в магазине и устроился гидом в одно из турагентств, закончив к тому времени курсы гида и усовершенствовав свои знания языков.

 

Несколькими годами позже я познакомилась с уникальным непальским интеллектуалом – 29-летним Премом Тхапой.

Прем, также как и Махеш, еще в юности оставил родную нищую деревню и приехал в Катманду. Но его сюда привлекла другая причина – жажда знаний.

Прем мечтал поступить в Университет Катманду на факультет английского языка и литературы. Для этого естественно нужны были денежные средства, которыми он естественно не обладал. Не пренебрегая даже самой грубой работой, Прем умудрился за несколько лет накопить нужную сумму и осуществить свою мечту.

 

Я познакомилась с ним, когда у него за плечами был уже трехлетний стаж преподавательской работы в различных колледжах Непала, которая наградила его небольшим опытом и низким заработком, но амбиций его не удовлетворила.

 

Теперь Према увлекала перспектива стать ученым. Опять же, чтобы поступить в аспирантуру, нужны были деньги. И Прем, создав собственный интернет сайт, успешно раскрутил туристический бизнес. Буквально за пару лет он сумел собрать нужную сумму, передал свой бизнес брату, а сам засел за книги, готовясь к поступлению в аспирантуру.

 

Вспоминаю, каким вдохновением светились его глаза, когда он говорил, что ему теперь не нужно будет разъезжать по пыльным дорогам Непала и ходить в изнурительные треккинги вокруг Аннапурны, хотя и этот период жизни подарил ему интересный опыт, множество забавных приключений и хороших знакомств, благодаря которым он смог побывать в Англии и Франции.

 

Прем снимал скромную комнату в частном доме в Тхамеле, и однажды побывав у него в гостях, я была восхищена его библиотекой: от всемирной классики и философии до лучших образцов современной литературы. На столе лежал раскрытый томик «Братьев Карамазовых», который и стал темой нашей беседы в тот вечер.

 

Я как-то позже спросила Према: «Прем, а зачем тебе становиться ученым? Тебе нужно звание, положение в обществе? Ты ведь можешь просто читать книжки и получать удовольствие».

Он ответил: «Могу. Но я хочу стать ученым. И не ради звания и положения в обществе. Я просто люблю учиться и считаю, что человек должен делать то, что любит». 

 

ॐॐॐ

 

Автор - Лариса Синельникова, гид по духовной Индии.

 

Этот потрясающий клип снят в Катманду и его окрестностях: